16. Как Язон вспахал, засеял и сжал ниву Ареса

Вот и ещё одна ночь покрыла горы, леса и болота Колхиды.
Бледные сёстры-лихорадки вышли из мокрых топей. Зловещие ночные птицы зигзагами заметались над полянами. Вредоносные росы клубами поплыли над рекой.
В глухую полночь, облачённый в чёрную одежду, Язон один сошёл к берегу Фазиса. Вырыв заступом глубокую яму, он пролил над ней кровь жертвенной овцы.
Тогда вокруг раскатился гром. Казалось — сонные горы поколебались. С протяжным стоном расселась земля. Мёртвый, холодный ветер, крутясь, рванулся из трещин. А вслед за его порывом вышла из расселины великая богиня — Геката ночная, Геката подземная.
В высоко поднятых руках она держала горящие факелы, но свет их был бледен и неверен, как свет луны. Бледным было и её лицо; только Язон, объятый страхом, не посмел взглянуть на него. Невиданные чудовища, драконы и змеи, клубясь, кишели у ног богини. Странные бледнокрылые призраки вились над ней. Вой, стоны, скрежет доносились из-под земли, и далеко вокруг в платановых лесах Колхиды послышались испуганные вопли: то милые девы-нимфы, хозяйки лесных ручьёв и источников, разбегались в страхе, закрыв руками лица: всё на свете трепещет перед чёрной богиней ночи!
Едва было не закрыл глаз ладонями и Язон. Торопливо повернулся он и пошёл, чуть не побежал туда, где стоял на причале «Арго». Чьи-то руки тянулись сзади за ним, чьи-то холодные губы шептали ему в уши неясные призывы, слышался плач, смех, мольбы, но он не оглянулся ни разу. И лишь только нога его ступила на прочные сходни между медных уключин «Арго», как всё, что слышалось и виделось, бесследно пропало.
В это время уже забрезжил рассвет. Закричали в лесах фазаны; первые ласточки пронеслись над рекой. Наступал день великого подвига.
* * *
Как только солнце взошло, Язон послал к Эету Евфала и Мелеагра. Сгибаясь под тяжестью кожаных мехов, принесли могучие из царского дворца блестящие и белые, как пена моря, зубы дракона.
Язон же между тем уже натёрся сам, натёр и своё оружие волшебной мазью Медеи. И едва впервые коснулось его стана чудотворное зелье, нечеловеческая сила напружила мускулы сына Эсонова. Ноги его — показалось ему самому — превратились в медные столбы, руки стали железными клещами.