10. Смерть Сосруко

Однажды, когда Сосруко оседлал Тхожея, чтобы отправиться в путь, Сатаней взглянула на свой перстень и увидела, что золотой перстень стал цвета крови. В тревоге и страхе вышла мать к сыну и сказала:
— Не уезжай сегодня. Твой путь отражается в моем перстне кровавой полосой.
— Подумай, матушка, что ты говоришь? — уди вился Сосруко. — Могу ли я, нарт, отложить поездку только потому, что золотой перстень от скуки изменил свой цвет?
— Не уезжай, мой мальчик, — повторила Сатаней. — Это твои окровавленные доспехи отражаются в моем перстне.
— Полно, матушка, шутить, — улыбнулся Сосруко.
— Я не шучу, мой мальчик. Не уезжай: тебя подстерегают враги.
— Тем хуже для них. Не могу я, из страха перед битвой, прикрываться твоим подолом и заставлять врагов, чтобы они скучали, ожидая встречи со мною.
— Не смейся, сын мой. Если поедешь, будешь убит.
— Ну что же, так и быть. Жизнь дается нам не на веки. Да и для чего нам вечная жизнь, когда она бес славна? Лучше смерть и вечная слава!
— Я знаю, мой мальчик: раз ты решился на что- нибудь, то будешь упрямо стоять на своем. Но помни: если увидишь на дороге находку — не подбирай. Даже если моя голова, сын мой, будет валяться в пыли, не поднимай ее, заклинаю тебя!
— Почему же я ничего не должен подбирать в до роге?
— Потому что в кровавом блеске моего перстня я различаю какие-то вещи.
— Все это, матушка, пустые бредни, но вот тебе мое сыновнее слово: ни одной находки я не подберу по дороге.
Так обещав, Сосруко уехал. Долго ехал, долго скакал и вот увидел посреди дороги высокое цветущее дерево. У подножья дерева простые сыромятные чувяки боролись с чувяками из сафьяновой кожи. Сыромятные чувяки рвались к вершине дерева, а сафьяновые их не пускали. Едва лишь сыромятные вырывались к плодам и листве, сафьяновые их догоняли и стаскивали вниз. И вот что удивительно: добирались сафьяновые до вершины дерева, — листья начинали опадать, плоды сохнуть. А если хоть одному из сыромятных чувяков удавалось добраться до вершины, дерево снова зацветало.