03. Как Бадыноко спас своего отца

С некоторого времени нарты собирались на Хасу в доме, принадлежавшем роду Алиджа. Тхамадой был у них Бадын.
Незадолго до открытия Хасы кознелюбивый Тлебица-Коротыш, жаждавший власти, сказал нартам:
— Бадын знает, что мы умертвили его малень кого сына, и собирается нас уничтожить. Чтобы не достиг он этой цели, давайте уничтожим его. Сила Бадына велика, поэтому уничтожим его не силой, а хитростью.
Среди нартов было много доверчивых, немало и завистливых. Случилось так, что Коротыш сумел иных обмануть, иным польстить, а иные уехали: они не хотели быть соучастниками дурного дела.
У нартов было в обычае: перед открытием Хасы подносить тхамаде рог светлого сано. Решили зложелатели впустить в этот рог семь маленьких ядовитых змей, — отравить Бадына.
Но один из нартов, — говорят, что то был Батараз, — пришел тайно к Бадыну и сказал:
— Недобрые дела совершаются вокруг тебя. Скоро откроется Хаса, но ты не приходи: погибнешь. Будь моя воля, запретил бы я тебе приходить на Хасу.
Настал срок, и заговорщики собрались на Хасу. По обычаю, надо было послать людей за тхамадой. Выбор пал на Сосыма, но тот отказался:
— Узнал, наверно, Бадын, о заговоре. Приду — убьет меня. Да и дело это дурное. Нет, не пойду!
— Кто же пойдет? — спросил, разозлившись, Тлебица.
— Отправьте меня, — предложил Жамада, родич Тлебицы. Жамада был зол и глуп. Тлебица сказал ему:
— Пойди, но не говори ничего лишнего.
— Что же я должен сказать?
— Скажи: «Бадын, нарты собрались на Хасу и ждут тебя». К этому не добавляй ни слова.
— Хорошо, — сказал Жамада, а сам подумал: «Я скажу эти слова, но скажу и те, которые найду уместными».
Жамада прибыл к Бадыну, привязал коня к коновязи, вошел в дом. Жена Бадына спряталась за дверью. Сам Бадын, облокотившись на подушку, лежал в ожидании приглашения. Он не хотел поверить тому, что нарты собираются его отравить, и решил отправиться на Хасу, когда его позовут. Увидев Жамаду, он сказал ему:
— Садись.
— Я не из тех, которые сразу садятся, чуть только им скажут: «Садись», — сказал Жамада. Я не из тех, над которыми смеются. Я не сяду, но, если позволишь, скажу, зачем пришел.