Репка

Случилось как-то казаку ехать селом. Подъезжает к барскому дому, а на крыльцо в ту нору вышел барин. Увидал казака, подбоченился да и орет во всю глотку:
– Ты что за человек будешь, может быть, коновал, фельдшер, лекарь, а может быть, аптекарь?
Казак помахивает плетью и на барина поглядывает.
– А что хочешь – я и коновал, и фельдшер, и лекарь, и сам себе аптекарь!
– Ну, если так, то вылечи мою собачку!
– Это можно.
Казак с коня слез, и барин повел его в свои хоромы. Входят, а на ковре лежит пес большущий, жирный, ленивый от сытости. Хвостом по полу бьет. Казак поглядел на него и спрашивает:
– А чем же он болен?
Барин и пошел расписывать. Столько у своего пса насчитал болезней, что казаку их все и не запомнить. Главная же беда, что ничего даже с барином из одной тарелки жрать не хочет. Казак головой покачал, губами почмокал. Барин просит его:
– Сто рублей не пожалею, только вылечи.
Казак в уме прикинул – хорошо бы получить такие деньги. Подумал и говорит:
– Так и быть, твою собачку вылечу, но только с тем уговором, что бы я ни сказал, всё по-моему делать.
Барин согласен на всё, перечить не смеет. И казак тут за леку взялся. Первым делом распорядился приковать барского пса на цепь. Караул поставил. Никого, даже самого барина, не велел к нему подпускать. Прошёл день, другой, третий. Казак и завалящей корочки не даёт псу. Тот вой на всё село поднял. Барин к нему, а караул близко не подпускает. Ещё прошло три дня. Барский пес отощал так, что выть уже не может. Тут к барину пришел казак, спрашивает:
– Скажи-ка, хозяин, какая у твоей собачки хворь была?
– Вкус потеряла она к хорошей пище.
– Значит, тогда я ее вылечил. Пойдем, сам поглядишь. Пришли, глядят. Пес сидит, шерсть вся на нем дыбом, ребра – хоть считай, барину стало чуть не до слез жаль свою собачку, казак же говорит:
– Скажи, чтобы принесли репы.
Барин распорядился. Слуги да лакеи рады стараться: целый мешок верхом приволокли. Казак одну репку взял, псу бросил. Тот поймал ее на лету и тут же сожрал. Казак барина толкает в бок локтем.
– Видишь, жрет сырую репу, значит вылечил.
Барин не стал перечить, побоялся, как бы казак его собачку совсем не уморил. Отдал сто рублей. А казак спрятал денежки, собрался быстренько, сел на коня и барину крикнул на прощание:
– Знаешь что, когда ты сам потеряешь вкус к хорошей пище, то меня с Тихого Дона покличь, уж я, так и быть, к тебе приеду, и ты будешь не хуже своей собачки жрать сырую репу.