Игнатка

Давным-давно это было… Много воды утекло с тех пор из Тихого Дона в море Азовское. Но и сейчас еще можно иногда увидеть, как в глубине реки вдруг что-то заблестит, засверкает, загорится золотыми огоньками. Это, наверно, идет богатырь Тихий Дон, идет, зорким взглядом посматривает, чутким ухом прислушивается: не видно ли где вражьих полчищ, не слышно ли топота вражьего?
Идет он по своим владениям, охраняет покой края привольного, поля широкие, луга и леса зеленые.
А рядом матушка Волга плещется, сестра родная – Кубань вблизи шумит, а подальше сердечный друг Днепр рокочет, будто песню поет.
Идет богатырь Тихий Дон, вокруг посматривает, прислушивается: не зовет ли кто на помощь, не пришла ли беда откуда?
На поясе у богатыря шашка острая блестит, сверкает, золотистыми огоньками горит.
Жил в то время на берегу Дона, в маленькой хатке, мальчик Игнатка со своим дедушкой.
Как-то раз дедушка говорит Игнатке:
– Пойди, Игнатка, посмотри сети. Может, рыбка какая поймалась.
Пошел Игнатка к Дону, на то место, где сети вечером ставили, а сетей-то нет.
Отправился он вдоль берега искать их. Долго ли он шел, далеко ли ушел, только вдруг заметил, что места стали ему совсем незнакомые: кругом высокие камыши шепчутся с водой, зеленый чакан кланяется кому-то низко, а под ногами уже не песок хрустит, а вода болотная почти до колен доходит. Солнышко вдруг за тучи скрылось. Ветер зашумел в камышах, застонал. Тихий Дон почернел, взволновался.
Хотел Игнатка назад вернуться и вдруг почуял, что не может идти: ноги запутались в длинных водорослях, загрузли в вязком иле. А зеленая вода все выше поднимается и уже до шеи достает.
Никогда не боялся Игнатка, а тут страшно ему стало. Чувствует, что смерть пришла.
– Дедушка-а-а! – закричал Игнатка. – Деда-а-а…
Но далеко был Игнаткин дедушка, и только эхо над камышами гулко повторило: а-а-а-а. И снова все стихло. Вдруг недалеко от себя услышал Игнатка жалобный писк какой-то пичужки.
– Пи-кви-ли-ви, пи-кви-ли-ви, – пищала птичка. – Пи-кви-ли-ви!…