Глупый Безымянный Побег

Конечно, на первый взгляд это может показаться романтичным — вырасти на железной дороге… именно так оно и показалось Безымянному Побегу, в один прекрасный день обнаружившему, что он пророс между шпал.
— Вот повезло‑то, — вслух подумал он, — теперь я со всеми поездами перезнакомлюсь и передружусь!
— Перезнакомишься — это уж точно, — ответил ему какой‑то Чахлый Стебель поблизости, — а вот насчёт передружиться… Ложись!
Безымянный Побег и глазом моргнуть не успел, как Чахлый Стебель уже припал к земле — и, видимо, вовремя: над головами у них пронёсся Скорый Поезд.
— Скорый Поезд Номер Сто Пятьдесят, — представился он на ходу.
— Очень приятно, Безымянный Побег, — представился в ответ Безымянный Побег и хотел было спросить, куда же направляется Скорый Поезд Номер Сто Пятьдесят, но не успел.
— И не успеешь, — распрямляясь, сказал Чахлый Стебель, — они всегда ужасно спешат, эти скорые поезда…
— А зачем я должен был ложиться? — поинтересовался Безымянный Побег.
— Привыкать надо, — ответил Чахлый Стебель. — Не будешь ложиться — не вырастешь.
Безымянный Побег не понял, что имел в виду Чахлый Стебель, но спрашивать не стал: он пока был совсем маленький — и думать о том времени, когда он вырастет, было ещё рано.
Между тем дни летели даже быстрее, чем скорые поезда. Безымянный Побег давно уже успел перезнакомиться со всеми этими поездами — и даже знал, когда тот или иной возникнет на горизонте. Ложиться при их появлении он так и не научился, за что Чахлый Стебель то и дело ворчал на него, полагая, что вот‑вот настанет время, когда учиться будет поздно.
И время такое настало. В очередной раз пролетая над Безымянным Побегом, Скорый Поезд Номер Шестьдесят Шесть со всего размаху отхватил ему макушку и, даже не извинившись, помчался дальше.
— Эй‑эй! — крикнул вслед Безымянный Побег и хотел объяснить, что так, вообще‑то говоря, не годится между друзьями, да Скорого Поезда Номер Шестьдесят Шесть уже и след простыл.
— Я же говорил тебе: не будешь ложиться — не вырастешь! — напомнил Чахлый Стебель, распрямляясь и оказываясь на целую голову выше Безымянного Побега. И тут только Безымянному Побегу стал понятен смысл этих слов.