Белая голубка

Было это давно. Жил на свете вдовый старик, и было у него три дочери. Шли годы и старик умер. Оставил он дочерям в приданое — дом, флигель и старую голубятню с белой голубкой.
Старшие дочери быстро разделили наследство. Самой взрослой достался дом. Она его облюбовала для себя и сказала, что ни за что из него не уедет. Средняя — перебралась во флигель и заявила, что ее и такое жилье устраивает. Ну а младшей они вдвоем отдали разрушенную голубятню и белую голубку в придачу. При этом сказали, что эта развалюха портит вид у них во дворе, поэтому младшая сестра должна забрать свою конуру и жить в ней где угодно. Так они захотели избавиться от покосившейся и обветшавшей маленькой голубятни, а заодно и от родной сестры. Иногда бывает в жизни, что самые родные люди становятся самыми чужими, если приходится что-то делить между собой.
Младшенькой дочери не у кого было защиты искать. Пока жил отец – он ее от упреков и издевок сестер спасал. Но теперь старик помер и некому стало ее защищать.
— Эта голубятня отпугнет от наших домов всех женихов! – разумно рассудила старшая сестра.
Она была уже в зрелом возрасте и очень переживала, что может остаться старой девой. Став хозяйкой большого дома, она рассчитывала выйти замуж. Если не по любви, то хотя бы благодаря приданому.
— А еще от этого старого сарая одни неприятности. Пух летит и помет во дворе валяется! – согласилась средняя сестра.
Она так любила старшую сестрицу, что в тайне желала ей не только никогда мужа не найти, но и поскорее состариться, засохнуть и помереть. Тогда она рассчитывала забрать себе ее дом и быть единственной хозяйкой всего отцовского наследства. Поэтому младшая сестра совсем ей была не нужна и даже мешала. Она хотела выгнать меньшенькую побыстрее и подальше.
Младшей сестре ничего не оставалось, как забрать из голубятни белую голубку, посадить ее в клетку и уйти куда глаза глядят.
Довольные старшие сестры тут же разрубили старую развалившуюся голубятню на дрова и весело посмеялись над судьбой своей младшей родственницы. Их всегда больше всего радовало даже не свое счастье, а неприятности окружающих.